Брак: одна Семья, один флаг, одна фамилия! Il Matrimonio: Una Famiglia, una bandiera, un Cognome!

Эту статью написали авторы и супруги Токи и Оден Кодзуки на двух языках: русском и итальянском. Чередование абзацев символически отражает единство брака и семьи.

Questo articolo è stato scritto dagli autori e sposi Toki e Oden Kozuki in doppia lingua: Russo e Italiano. L’ alternanza dei paragrafi riproduce simbolicamente l’unità del matrimonio e della famiglia.

Брак и единство семьи: Почему важно, чтобы была одна фамилия у семьи

Matrimonio e unità familiare: perché è importante un solo cognome per una famiglia

Аннотация: В статье рассматривается феномен принятия общей фамилии как ключевой инструмент противодействия социальной разобщенности и укрепления традиционных семейных ценностей. Автор анализирует противоречие между естественным стремлением пар к единству и бюрократическими механизмами некоторых стран. На основе статистики и традиционных идеалов обосновывается значимость единого имени как «общего знамени», обеспечивающего психологический комфорт, защиту интересов детей и формирование неразрывной семейной команды в условиях современного мира.

Riassunto breve: l’articolo considera il fenomeno dell’adozione di un cognome comune come uno strumento chiave per contrastare la distruzione dell’istituzione famigliare e analizza la contraddizione tra la naturale aspirazione delle coppie all’unità e le legislazioni di alcuni paesi. Sulla base delle statistiche e dei principi umanistici viene argomentata l’importanza di un singolo cognome come “bandiera comune”, che garantisce conforto psicologico, protegge gli interessi dei bambini e forma un’unità famigliare inseparabile nel mondo moderno.

Смена фамилии после брака – древняя традиция, часто обсуждаемая в современном мире. Однако, несмотря на сильный толчок нынешней либеральной капиталистической парадигмы к индивидуализму и сексуальному распущению с антисемейной точки зрения, этот шаг остается мощным символом создания новой семьи, которая будет прочной и единой со временем.

Cambiare il proprio cognome dopo il matrimonio è un’antica tradizione spesso oggetto di dibattito nel mondo moderno. Tuttavia, nonostante la forte spinta dell’attuale paradigma capitalistico liberale verso l’individualismo e la promiscuità sessuale in ottica anti-familiare, questa mossa rimane un potente simbolo per creare una nuova famiglia solida e unita nel tempo.

В «Очерках философии права» Гегель объясняет, что брак основан на «свободном согласии людей, а именно на том, чтобы сформировать человека, отказаться от своей естественной и единой личности в этом единстве» (§ 162).; Гегель, таким образом, ставит эффективное единство двух людей в основу брака: «Этический элемент брака заключается в осознании этого единства как существенной цели» (§ 163). Подход немецкого философа, с одной стороны, выходит за рамки контрактуализма, поскольку исключаются две отдельные сущности, которые, напротив, полностью сливаются в браке, а с другой стороны, он не довольствуется случайностью романтической страсти, преодолеваемой и укрепляемой в духе брака, чтобы выразиться в высших эшелонах общих принципов и ценностей, проекта семейной и общественной жизни, основанного на планировании, единстве и вечности. Брак «что само по себе стоит выше случайности страстей и времен­ного особенного каприза» (§ 164).

Когда женщина принимает фамилию своего мужа, она заявляет миру, что пара больше не является суммой двух отдельных людей, а представляет собой социальное и духовное единство. Это исполнение эволюции от личного «я» к общему «мы».

Nei “Lineamenti di filosofia del diritto” Hegel spiega che il matrimonio è basato sul «libero consenso delle persone, e proprio a costituire una persona, a rinunziare alla loro personalità naturale e singola in quella unità» (§ 162); Hegel pone dunque a fondamento del matrimonio l’effettiva unità dei due individui: «L’elemento etico del matrimonio consiste nella coscienza di questa unità come fine sostanziale» (§ 163). L’impostazione del filosofo tedesco da un lato supera il contrattualismo, poiché vengono meno le due entità separate che invece si fondono integralmente nelle nozze, e dall’altro non si accontenta dell’accidentalità della passione romantica, superata e consolidata nello spirito matrimoniale per esplicarsi nei più elevati ranghi dei principi e valori comuni, del progetto di vita famigliare e sociale, che poggiano su progettualità, unitarietà ed eternità. Il matrimonio «come ciò che è elevato sopra l’accidentalità delle passioni e del temporaneo libito particolare, come ciò che è in sé indissolubile» (§ 164).

Quando una donna prende il cognome del marito, dichiara al mondo che la coppia non è più la somma di due individui separati, ma un’unità sociale e spirituale. Si tratta del compimento di un’evoluzione dall'”io” personale al “noi” generale.

С точки зрения психологии семейных систем, общая фамилия помогает женщине быстрее реализоваться в новой роли и войти в род мужа. Это знак доверия и уважения к традициям предков. Общая фамилия объединяет поколения, создавая чувство принадлежности к большой семейной истории, которая выходит за рамки собственной жизни.

Для будущих детей общая фамилия родителей — это фундамент стабильности. Когда у мамы, папы и ребенка одна фамилия, у малыша формируется более четкое осознание целостности своей семьи. В случае отказа принятия общей семейной фамилии, женщины неизбежно сталкиваются со сложностями юридического характера. Например, необходимостью доказать родство с детьми на таможне или госучреждении, если у них разные фамилии. Общая фамилия избавляет от лишних вопросов в школе, при оформлении документов и в повседневной жизни, облегчает взаимодействие с банками и больницами: поскольку фамилия одинакова у всех членов семьи, возникает меньше ошибок и путаницы.

Secondo la psicologia dei sistemi familiari, un cognome comune aiuta la donna a realizzarsi più rapidamente e ad entrare nella famiglia del marito. È un segno di fiducia e rispetto per le tradizioni degli antenati. Un cognome comune unisce le generazioni, creando un senso di appartenenza a una più grande storia familiare che trascende la propria vita.

Per i futuri figli il cognome comune dei genitori è un fondamento di stabilità. Quando madre, padre e figlio hanno lo stesso cognome, il senso di integrità famigliare del bambino si forma più chiaramente. Se un cognome comune famigliare non viene istituito, la madre inevitabilmente si trova ad affrontare complicate ed imbarazzanti situazioni con la prole: ad esempio la necessità di dimostrare la parentela con i figli presso la dogana o l’agenzia statale se hanno cognomi diversi. Il cognome comune famigliare elimina domande e dubbi inutili a scuola, nelle pratiche burocratiche e nella vita quotidiana, facilita l’interazione con banche, ospedali, istituzioni pubbliche: poiché il cognome è lo stesso per tutti i membri della famiglia, ci sono meno errori, confusioni, domande e dubbi sulla reale unità e coesione famigliare da parte dei figli.

 Многие женщины считают, что с фамилией мужа приобретают новую идентичность, которая объединяет их с супругом в глазах общества. Так брак сливает две жизни в одну.

Многие мыслители и общественные деятели подчеркивали, что фамилия — это не просто формальность, а глубокий символ преемственности, верности и духовного родства.

Практический и глубоко личный взгляд на эту традицию предложила «Железная леди» Маргарет Тэтчер, для которой смена фамилии стала актом самоопределения: «Когда я стала миссис Тэтчер, я не просто сменила имя. Я приняла на себя ответственность за создание общего будущего с человеком, которого люблю. В этом есть глубокий смысл преданности». Пример выдающейся женщины-лидера показывает, что смена фамилии не лишает женщину индивидуальности, а, напротив, придает её жизни новый масштаб. Это добровольное принятие ответственности за «общее будущее», акт высокой преданности, который превращает любовь из чувства в созидательную жизненную стратегию.

Общественный деятель Билл Грэм рассматривал единство фамилии как манифест семейной силы:  «Когда двое становятся одним целым, это должно проявляться во всем. Общая фамилия — это знамя, под которым семья идет через жизнь». Действительно, в социальном пространстве фамилия выступает своего рода «флагом» семьи. Она сигнализирует окружающим о том, что перед ними не случайный союз, а монолитная команда, имеющая общие принципы, цели и единый вектор развития.

Molte donne ritengono che il cognome del marito dia loro una nuova identità, che le unisca al coniuge agli occhi della società, così come molti pensatori e personaggi pubblici hanno sottolineato che il cognome non è solo una formalità, ma un profondo simbolo di continuità, lealtà e parentela spirituale.

Una visione pratica e profondamente personale di questa tradizione è stata offerta da Margaret Thatcher, per la quale cambiare nome è diventato un atto di autodeterminazione: “Quando sono diventata la signora Thatcher, non ho semplicemente cambiato cognome. Mi sono assunta la responsabilità di creare un futuro condiviso con la persona che amo. C’è un significato profondo nella dedizione”. L’esempio di una leader donna di spicco dimostra che cambiare il proprio cognome non priva una donna della sua identità, ma piuttosto dà alla sua vita una nuova dimensione. Si tratta di un’accettazione volontaria della responsabilità per il “futuro comune”, un atto di grande devozione che trasforma l’amore da sentimento a strategia di vita creativa.

Il personaggio pubblico Bill Graham considerava l’unità famigliare come un manifesto del potere famigliare: “Quando due diventano uno, quest’unità deve manifestarsi come tale. Il cognome comune è la bandiera sotto la quale una famiglia attraversa la vita.” Infatti, nello spazio sociale, il cognome appare come una sorta di “bandiera” della famiglia. Segnala a chi li circonda che non si tratta di un’alleanza casuale, ma di una fusione monolitica, che si pone principi, obiettivi, e decisioni di sviluppo comuni.

Эту идею внешнего проявления внутреннего единства дополнял великий реформатор Мартин Лютер, подчеркивая духовную сторону вопроса: «Семья — это не просто группа людей, это союз душ. Общее имя — первый шаг к тому, чтобы этот союз стал нерушимым». Для Лютера имя было ключом к идентичности. Принятие общего имени становится первым осознанным шагом, закрепляющим духовное решение быть вместе. Это тот фундамент, на котором выстраивается ощущение «нерушимости» — понимание того, что отныне судьбы двух людей переплетены на самом глубоком уровне.

Гегель, в соответствии с вышеизложенным, также ясно и недвусмысленно высказался по поводу общей фамилии: «Различные индивиды […] образуют единое целое и носят его коллективное имя: наследие и фамилию семьи» (Гегель, «Философия права», § 171).

Наконец, философ Томас Мор говорил о том, что такая традиция связывает нас с вечностью: «Традиция — это не сохранение пепла, а передача огня. Единая фамилия — это тот огонь, который согревает поколения».  Здесь фамилия предстает как живая энергия рода. Передавая общее имя от отца к детям, семья сохраняет тот самый «огонь» — тепло памяти, гордость за предков и осознание того, что каждый член семьи является частью великой и непрерывной цепи жизни. Осознание новым поколением своей семейной истории – это первый шаг к формированию более общего культурного и исторического понимания социальных и материальных отношений, то есть к приобретению Культуры:

«Культура — это не обладание богатым запасом информации, а скорее способность нашего разума понимать жизнь, наше место в ней и наши отношения с другими людьми. Культура достигается теми, кто осознает себя и целое, теми, кто чувствует свою связь со всеми другими существами (…) Таким образом, быть образованным, быть философом может любой, кто этого пожелает.

Культура — это нечто совершенно иное. Это организация, дисциплина своего внутреннего «я», это овладение своей личностью, это покорение высшего сознания, благодаря которому можно понять свою историческую ценность, свою роль в жизни, свои права и обязанности» (Антонио Грамши, «Социализм и культура», 1916).

Несмотря на «невидимое», но очевидное разрушительное воздействие государственных институтов, подчиненных свободному рынку и, следовательно, стремящихся уничтожить семейные ценности, традиция принимать фамилию мужа остается мощным фактором социальной сплоченности и первым и основным средством сопротивления духовной отчужденности.

Questa idea di manifestazione esteriore dell’unità interiore fu integrata dalle osservazioni di Martin Lutero relative al lato spirituale del fenomeno: “La famiglia non è solo un gruppo di persone, è un’unione di anime. Il nome comune è il primo passo per rendere questa unione indistruttibile.” Per Lutero il nome era la chiave dell’identità. Adottare un nome comune diventa il primo passo consapevole per consolidare la decisione spirituale di stare insieme; questo è il fondamento su cui si fonda un senso di “imperturbabilità”: la consapevolezza che d’ora in poi due destini umani si intrecceranno al livello più profondo.

Anche Hegel, in coerenza con quanto riportato sopra, si espresse in modo netto e chiaro sul cognome comune: «I diversi individui […] formano una sola persona e ne portano il nome collettivo: il patrimonio e il nome della famiglia» (Hegel, Filosofia del Diritto, § 171).

Infine, il filosofo Sir Thomas More disse che una tale tradizione ci lega all’eternità: “La tradizione non è la conservazione delle ceneri, ma il trasferimento del fuoco. Il cognome comune è quel fuoco che riscalda le generazioni.” Qui il cognome appare come un’energia viva della famiglia: tramandando un cognome comune dal padre ai figli, la famiglia preserva quel “fuoco”, ossia il calore della memoria, l’orgoglio per gli antenati e la consapevolezza che ogni membro della famiglia fa parte di una grande e ininterrotta catena della vita. Consapevolezza storica famigliare dei nuovi nati che risulta il primo passo per formarsi poi quella più generale consapevolezza culturale e storica dei rapporti sociali e materiali, ovvero per acquisire la Cultura:

“Cultura non è possedere un magazzino ben fornito di notizie, ma è la capacità che la nostra mente ha di comprendere la vita, il posto che vi teniamo, i nostri rapporti con gli altri uomini. Ha cultura chi ha coscienza di sé e del tutto, chi sente la relazione con tutti gli altri esseri (…) Cosicché essere colto, essere filosofo lo può chiunque voglia.”

“La cultura è una cosa ben diversa. È organizzazione, disciplina del proprio io interiore, è presa di possesso della propria personalità, è conquista di coscienza superiore, per la quale si riesce a comprendere il proprio valore storico, la propria funzione nella vita, i propri diritti e i propri doveri.” (Antonio Gramsci, “Socialismo e cultura”, 1916).

Nonostante la spinta distruttiva “invisibile”, ma palese, di istituzioni pubbliche soggiogate dal libero mercato e quindi volte ad annichilire i valori familiari, la tradizione di prendere il cognome del marito rimane un potente fattore di coesione sociale e di prima e fondamentale resistenza all’alienazione spirituale.

Статистика разных стран подтверждает: для большинства людей психологическое единство семьи выше бюрократического удобства. В странах, где законодательство оставляет право выбора за женщиной, цифры говорят сами за себя. По данным ВЦИОМ, около 75–80% россиянок при вступлении в брак выбирают фамилию мужа. В российском обществе фамилия воспринимается как фундамент семейной идентичности.

 Статья 32 Семейного кодекса РФ, предоставляя полную свободу (общая фамилия, двойная или сохранение девичьей), подчеркивает доступность этого выбора. Для большинства женщин это не вопрос подчинения, а реализация права быть «одной семьей». Не только по духу, но и по имени, потому что сущность чувств, любви, принципов и духа, чтобы реализоваться, должна обязательно находить своё выражение и в (юридической) форме, в данном случае в фамилии. Невеста имеет право делать осознанный выбор и следовать своим убеждениям так, как считает нужным.

В США согласно исследованию Pew Research Center, около 79% замужних женщин взяли фамилию супруга. Лишь 14% оставили свою, и 5% предпочли двойную фамилию.

В Германии также супруги могут выбрать общую фамилию (Ehename) или оставить свои добрачные. При выборе общей фамилии возможна двойная (с дефисом).

В Великобритании около 90% женщин придерживаются этой традиции, считая её важным элементом семейной идентичности. Эти данные развеивают миф о том, что западная модель семьи окончательно уступила место индивидуализму. Напротив, даже в англосаксонской культуре общая фамилия остается важнейшим элементом «семейного бренда», символом преемственности и стабильности, который женщины выбирают добровольно, вопреки либеральным тенденциям.

В Японии Гражданский кодекс требует, чтобы супруги имели одинаковую фамилию. В 96% случаев женщины берут фамилию мужа.  Пример Японии показывает, как правовая норма может закреплять традицию, превращая её в незыблемый социальный стандарт, где фамилия — это знак принадлежности к роду, а не просто личный идентификатор.

Le statistiche provenienti da diversi Paesi confermano che per la maggior parte dei coniugi l’unità psicologica in famiglia è di fondamentale importanza. Nei paesi in cui le leggi lasciano la scelta alle donne, i numeri parlano da soli: secondo VTsIOM, circa il 75-80% delle donne russe sceglie il cognome del marito quando si sposa. Nella società russa, il cognome è visto come un pilastro dell’identità familiare.

L’articolo 32 del Codice della famiglia della Federazione Russa, che offre alla donna tutte le possibili opzioni (cognome famigliare, doppio o mantenimento di quello pre-matrimoniale), garantisce la piena libertà di questa scelta. Per la maggior parte delle donne non si tratta di subordinazione, ma piuttosto della realizzazione del diritto ad essere “una famiglia”. Non solo per spirito, ma anche per nome, perché la sostanza dei sentimenti, dell’amore, dei principi e dello spirito per compiersi deve sfociare necessariamente anche nella forma (giuridica), in questo caso del cognome. La sposa ha il diritto di compiere scelte consapevoli e seguire le proprie convinzioni come meglio crede.

Negli Stati Uniti, secondo uno studio del Pew Research Center, circa il 79% delle donne sposate assume il cognome del coniuge; solo il 14% lascia il cognome pre-matrimoniale e solo il 5% ha preferito un doppio cognome.

Anche in Germania i coniugi possono scegliere un cognome comune famigliare o mantenere i propri cognomi pre-matrimoniale. Se scelgono un cognome comune, è possibile un cognome doppio (con trattino).

Nel Regno Unito, circa il 90% delle donne aderisce a questa tradizione come elemento importante dell’identità familiare. Questi dati sfatano il mito secondo cui il modello occidentale di famiglia si sia finalmente dissolto verso l’individualismo; al contrario, anche nella cultura anglosassone i cognomi comuni restano un elemento essenziale del “marchio di famiglia”, un simbolo di continuità e stabilità che le donne scelgono volontariamente, in opposizione alle tendenze liberali.

In Giappone il codice civile richiede che i coniugi abbiano lo stesso cognome. Nel 96% dei casi le donne prendono il cognome del marito. L’esempio del Giappone mostra come una norma giuridica possa stabilizzare una tradizione, rendendola uno standard sociale immutabile, in cui il cognome è un segno di appartenenza a un lignaggio, non solo un identificatore personale.

Особого внимания, в негативном смысле, заслуживает пример Италии, где, начиная с 1970-х годов, гуманистические устои семьи под революционным и реформаторским давлением сторонников свободной торговли, идеологически прикрывающихся феминизмом 1968 года и ЛГБТ-движением, все больше подвергались эрозии во имя свободы… то есть во имя коммерциализации тел и их всё более крайней сексуализации.

До 1975 года в Италии существовала гораздо более защищенная система единства семьи: жена принимала фамилию мужа, которая становилась семейной фамилией. В результате реформы семейного права 1975 года (Закон 151) статья 143-бис Гражданского кодекса установила, что жена может добавить фамилию мужа к своей собственной, но не может заменить её: девичья фамилия остаётся официальной и является единственной, используемой в документах (паспорт, удостоверение личности, налоговый код).

Как отмечает исследователь Дж. М. Кальво в своём рассуждении о присвоении фамилии, фамилия мужа выполняла функцию семейной фамилии, хотя юридически она не заменяла личную фамилию жены как таковую. Таким образом, брак не удалял имя женщины из официальных документов, но функционально подчинял его, поскольку фамилия мужа становилась публичным маркером домохозяйства, родословной и гражданского положения, в то время как имя жены в основном ограничивалось записями в реестре актов гражданского состояния.

Это означало, что на публичных мероприятиях, таких как спортивные соревнования, журналистика, светские мероприятия, похороны, литературные представления, работа, местные рынки и так далее, к замужним женщинам часто обращались напрямую по фамилии мужа.

Particolarmente degno di nota, in senso negativo, è l’esempio dell’Italia, dove, a partire dagli anni Settanta, i fondamenti umanistici famigliari, sotto la pressione rivoluzionaria e riformatrice dei mercati libero-scambisti, ideologicamente coperti da femminismo sessantottino e LGBT, sono stati sempre più erosi in nome della libertà…ovvero della mercificazione dei corpi e della loro sessualizzazione sempre più estrema.

Fino al 1975 (Codice Civile 1942) l’Italia era un sistema molto più protettivo dell’unita della discendenza famigliare: la moglie prendeva il cognome del marito, che diveniva il cognome della famiglia. Con la riforma del diritto di famiglia del 1975 (legge 151) l’articolo 143-bis del codice civile stabilisce che la moglie aggiunge il cognome del marito al suo, ma non può sostituirlo: il cognome da nubile è mantenuto come cognome ufficiale ed è l’unico utilizzato nei documenti (passaporto, carta d’identità, codice fiscale).

Come osserva il ricercatore J. M. Calvo nella sua discussione sull’attribuzione del cognome, il cognome del marito funzionava come cognome di famiglia, anche se non sostituiva legalmente il nome personale della moglie individualmente. Pertanto, il matrimonio non cancellava il nome della donna dallo statuto, ma lo subordinava funzionalmente, poiché il cognome del marito diventava un identificatore pubblico della famiglia, dell’ascendenza e dello stato civile, mentre il nome della moglie era per lo più limitato al registro civile.

Ciò significa che in occasione di attività pubbliche, come eventi sportivi, giornalismo, annunci sociali, funerali e spettacoli letterari, lavoro, mercato rionale, e così via, le donne sposate venivano spesso chiamate direttamente con il cognome del marito.

Институциональные изменения были вызваны капиталистической модернизацией, которая под давлением, становившимся со временем всё более принудительным, вытолкнула женщин на свободный рынок, всё больше отдаляя их от семьи. Когда Италия в конце «славного тридцатилетия» (1948–1980) и в начале либеральной контрреволюции заложила институциональные основы для расширения и гибкости рынков, в частности рынка труда, под давлением новых материальных условий женщины стали чаще прибегать к новому законодательству, отдавая предпочтение юридической формальности перед социальными и семейными узами с мужем и тем самым способствуя процессу социальной атомизации. Действительно, несмотря на формалистические представления о праве, законодательство и государственные институты ориентируют и более или менее быстро меняют взгляды и представления масс. По мере постепенного увеличения числа женщин, выходящих на рынок труда, все более лишенный гарантий и прав, массовая культура, ориентированная на «свободные» рынки, все чаще связывала фамилию женщины с её личной идентичностью, профессией и семейным положением: еще одно доказательство того, что капиталистический рынок — это не просто нейтральный инструмент координации автономных индивидуальных выборов, как того хотела бы экономическая доктрина, а подлинная форма жизни, которая формирует и определяет эти выборы. По мере того как правовой и социальный облик брака терял свою прочность и целостность, символическая логика традиционной семьи значительно ослабевала под натиском маркетинга и законов, что приводило к социальной изоляции женщин и мужчин в целях удовлетворения потребностей в мобильности рабочей силы, диктуемых интересами капитала.

Ситуация в Италии выглядит парадоксально. На фоне заявлений правительства Джорджи Мелони о защите традиций, действующая правовая система фактически вычеркивает библейский принцип «и будут два одной плотью» (Мф 19:5). Либерально настроенное государство юридически ограничивает женщин и мужчин их индивидуальными идентичностями, не позволяя им носить одну и ту же фамилию, лишая их возможности в полной мере реализовать свой потенциал в том, что Фромм назвал «слияние, приводящее к целостности». Это классический пример того, как современное законодательство поощряет разрушение самых сильных человеческих принципов, превращая брак из священного и нерасторжимого союза во временный договор между двумя отдельными личностями, никогда полностью не объединенными — пережиток минувших эпох! В конце концов, от модели равенства и солидарности Первой Республики, которая развивалась в направлении полной демократии благодаря все более жестким требованиям к трудоустройству и личной защите, мы постепенно, начиная с конца 1970-х годов, перешли к индивидуалистической модели «единых семей» или нуклеарных семей (родители и дети), что полностью соответствует размывающимся линиям социальной солидарности, характерным для процесса европейской интеграции. В настоящее время итальянская женщина не может на законных основаниях изменить свою фамилию на фамилию мужа; добавление фамилии мужа разрешено только в неформальном контексте.

La mutazione istituzionale è stata prodotta dalla modernizzazione capitalistica che con una spinta via via sempre più coercitiva ha gettato le donne nel libero mercato allontanandole sempre più dal nucleo familiare. Quando l’Italia sul finire del trentennio glorioso (1948-1980) e all’inizio della contro-rivoluzione liberale pose le basi istituzionali per diffondere e flessibilizzare i mercati, in particolare quello del lavoro, sotto la pressione delle nuove condizioni materiali le donne iniziarono a utilizzare più frequentemente la nuova legislazione, privilegiando la formalità giuridica rispetto al legame sociale e famigliare con il marito e contribuendo così al processo di atomizzazione sociale. In effetti, con buona pace delle visioni formaliste del diritto, la legislazione e le istituzioni pubbliche orientano e cambiano più o meno velocemente visioni e idee delle masse. Aumentando progressivamente il numero di donne che accedeva a un mercato del lavoro sempre più sguarnito di tutele e diritti, la cultura di massa, orientata dai “liberi” mercati, associava sempre più il cognome della donna alla sua identità personale, alla sua professione e al suo stato civile: ennesima dimostrazione che il mercato capitalistico non è un semplice strumento di coordinamento neutrale di scelte individuali autonome, come vorrebbe la vulgata economica, ma una vera e propria forma di vita che quelle scelte le plasma e determina. Man mano che l’immagine giuridica e sociale del matrimonio perdeva in solidità e coerenza, la logica simbolica della famiglia tradizionale si indeboliva notevolmente a colpi di marketing e leggi, isolando socialmente la donna e l’uomo per soddisfare le esigenze di mobilità della forza lavoro richiesta dagli interessi del capitale.

La situazione in Italia appare paradossale. A dispetto delle pretese del governo di Giorgia Meloni di proteggere la famiglia, l’attuale sistema legale cancella di fatto anche il principio biblico “e ce ne saranno due in una sola carne” (Matteo 19:5). Lo stato a trazione liberale trattiene con la forza di legge la donna e l’uomo nell’ambito della loro identità individualistica, impedendo loro di accedere a un cognome comune, privandoli della possibilità di realizzarsi pienamente in quella che Fromm definiva “fusione con integrità”. Questo è un classico esempio dell’incoraggiamento fornito dalla moderna legislazione alla dissoluzione dei più forti principi umani, trasformando il matrimonio da unione sacra e indissolubile in un contratto temporaneo tra due entità separate e mai pienamente unite, un ritorno ad ere passate! Dopotutto dal modello dell’uguaglianza solidale della prima repubblica in trasformazione verso una piena democrazia grazie a sempre più impegnative tutele del lavoro e della persona, si è progressivamente transitati, a partire dalla fine degli anni ’70, verso un modello individualistico di “famiglie solitarie” o nucleari (genitori e figli), in perfetta coerenza con le linee dissolutive della solidarietà sociale veicolate dal processo di integrazione europea. Attualmente, una donna italiana non può legalmente cambiare il cognome con quello del marito; l’aggiunta del cognome del marito è consentita esclusivamente in contesti informali.

В классической литературе, особенно в романах XIX века, смена фамилии часто изображалась не как акт подчинения, а как символ единства, обретения дома и окончательного торжества любви.

В романе Джейн Остин «Гордость и предубеждение», где Элизабет Беннет становится миссис Дарси, смена фамилии является символом триумфа и гармонии. Для Элизабет стать миссис Дарси не означает утрату индивидуальности (она остается такой же острой на язык), а означает обрести равного партнера, защиту и статус, которые позволяют ей раскрыть все свои лучшие качества. В финале фамилия «Дарси» звучит как музыка, символизируя, что героиня нашла мужчину, достойного её ума.

В романе «Анна Каренина» Китти Щербацкая становится Китти Левин. Толстой противопоставляет трагическую судьбу Анны гармоничному браку Китти и Левина. Для Китти брак с Константином Левиным становится путем к духовному возрождению. Толстой описывает её материнство и хозяйствование как высшее предназначение женщины. Принятие фамилии и жизненного уклада мужа здесь показано как обретение истинного счастья, земного и прочного в противовес разрушительным страстям.

В романе Шарлотты Бронте «Джейн Эйр» Джейн становится миссис Рочестер. Хотя главная героиня одноименного романа считается символом независимости, финал истории прославляет полное слияние двух душ. Знаменитая фраза «Читатель, я вышла за него замуж» знаменует конец её скитаний одинокой сироты. Принятие фамилии Рочестер для Джейн означает совершение того шага, который позволяет ей наконец обрести семью, которой у неё никогда не было. Она говорит: «Я — жизнь моего мужа так же, как он — моя жизнь»: общая фамилия подчеркивает их неразлучность.

Nella letteratura classica, in particolare nei romanzi del XIX secolo, il cambio di cognome veniva spesso descritto non come un atto di sottomissione, ma come un simbolo di unità, di ricerca di casa e celebrazione ultima dell’amore.

Nel romanzo di Jane Austin “Orgoglio e pregiudizio”, in cui Elizabeth Bennett diventa Mrs. Darcy, il cambio del cognome è simbolo di trionfo e armonia. Per Elizabeth, diventare la signora Darcy non significa perdere la sua individualità (rimane altrettanto acuta nel linguaggio) ma trovare un partner alla pari, una protezione e uno status che le consentano di realizzare tutte le sue migliori qualità. Nel finale, il nome “Darcy” suona come musica, a simboleggiare che l’eroina ha trovato un uomo degno della sua mente.

In “Anna Karenina” Kitty Shcherbatskaya diventa Kitty Levin. Tolstoj contrappone il tragico destino di Anna al matrimonio armonioso di Kitty e Levin. Per Kitty, diventare moglie di Constantine Levin è un percorso verso la rinascita spirituale. Tolstoj descrive la sua maternità e le sue faccende domestiche come lo scopo più alto di una donna. L’accettazione del nome e dello stile di vita del marito viene qui mostrata come l’acquisizione della vera felicità, terrena e duratura, in opposizione alle passioni distruttive.

In “Jane Eyre” di Charlotte Brontë Jane diventa la signora Rochester. Sebbene la protagonista dell’omonimo romanzo sia considerata un simbolo di indipendenza, il finale della storia celebra la fusione assoluta di due anime. La famosa frase “Lettore, l’ho sposato” segna la fine dei suoi vagabondaggi da orfana solitaria. Accettare il nome Rochester per Jane significa compiere quell’atto che le consente di trovare finalmente la famiglia che non ha mai avuto. Dice: “Io sono la vita di mio marito tanto quanto lui è la mia vita”: il cognome comune evidenzia la loro inseparabilità.

Мировая статистика показывает, что когда у супругов есть возможность выбора, они предпочитают сохранить единство семьи под одной фамилией. Традиция общей фамилии призвана защитить семью от «раскола». И хотя в некоторых странах, таких как Италия, капиталистическо-либеральная социально-экономическая модель делает создание единого семейного пространства юридически невозможным, стремление людей к «единому сердцу и единой душе» остаётся непоколебимым. Статистика выбора во всём мире показывает, что гуманистический идеал семейного единства по-прежнему остаётся руководящим принципом для всего человечества.

Подводя итог, можно сказать, что для жены принятие фамилии мужа – это гораздо больше, чем просто формальное изменение документов: это проявление осознанного, существенного выбора, закладывающий прочный фундамент для семейной идентичности. В мире, где экономическое и социальное давление ведет к расколу, общие фамилии становятся «семейным флагом», который объединяет и сливает разные судьбы в одну большую историю. Это дарит детям чувство безопасности, облегчает взаимодействие с обществом и служит трамплином для самореализации и участия в общественной жизни. В конечном итоге, выбирая общую фамилию, пара выбирает путь единства, подчеркивая, что отныне они будут стремиться к будущему не как два случайных попутчика, а как неразлучная и сильная команда.

La statistica mondiale dimostra che quando i coniugi hanno una possibilità di scelta, optano per l’unità famigliare sotto un unico cognome. La tradizione del cognome comune ha la funzione di proteggere dalla “divisione” della famiglia. E mentre in alcuni Paesi, come l’Italia, il paradigma socio-economico capitalistico-liberale rende giuridicamente impossibile la creazione di un unico spazio famigliare, l’aspirazione delle persone a “un solo cuore e un’unica anima” resta irremovibile. Le statistiche di scelta nel mondo dimostrano che l’ideale umanistico di unità famigliare resta ancora il principio guida per l’Umanità.

In sintesi, si può dire che per la moglie prendere il cognome del marito implica molto più di un semplice cambiamento formale di documenti: si tratta della manifestazione di una scelta sostanziale consapevole che pone solide basi per l’identità familiare. In un mondo in cui le pressioni economiche e sociali spingono alla divisione, i cognomi comuni diventano la “bandiera famigliare” che unisce e fonde destini diversi in un’unica grande storia. Dà ai bambini un senso di sicurezza, facilita l’interazione con la società e funge da trampolino di lancio per l’affermazione e la partecipazione sociale. Alla fine, scegliendo un cognome comune, la coppia sceglie la via dell’unità, sottolineando che d’ora in poi guarderanno al futuro non come due occasionali compagni di viaggio, ma come una squadra inseparabile e forte.

В заключение следует отметить, что возможность принятия общей фамилии для семьи представляет собой первый шаг к удовлетворению естественной и духовной потребности человека в общности и социализации. Разумеется, эта возможность представляет собой лишь небольшое изменение. Она должна подкрепляться целостной институциональной системой прав и обязанностей, начиная с права на труд, которая обеспечивала бы полную самореализацию личности во всех сферах общественной жизни, каждая из которых обладает своей спецификой; что касается непосредственно семьи, то некоторые из этих аспектов уже были рассмотрены в данной статье.

In conclusione, la possibilità di poter istituire un cognome famigliare comune rappresenta il primo passo verso quel bisogno naturale e spirituale di comunità e di socializzazione dell’Uomo. Ovviamente questa possibilità rappresenta solo un piccolo cambiamento. Deve andare di pari passo con una coerente struttura istituzionale di diritti e doveri, a partire da quello del lavoro, che consenta una piena realizzazione della persona in tutti gli ambiti della vita associata, con le peculiarità che ciascuno di essi possiede: per quanto riguarda specificamente la famiglia, alcuni approfondimenti sono già stati svolti in questo articolo.